Художественная выставка к 80-летию Юрия Канзбурга

By: Editor1 18 April 2014

Выставка, открывшаяся на этой неделе в центре “Forever Young”, посвящена 80-летию Юрия Канзбурга, и предлагает ретроспективный обзор творчества художника, а также знакомство с работами его учеников. За небольшим исключением, на выставке представлены живописные и графические работы, написанные художником в последние десятилетия жизни в Америке. Среди этих картин обращает на себя внимание “Автопортрет” 1993 года. Художник, устало откинувшийся на стуле, сидит в почти пустой комнате перед мольбертом, который стоит спиной к зрителю. Свет, идущий с заднего плана, выхватывает острый профиль, седую торчащую бороду, бессильно упавшие руки, босые натруженные ноги, перемазанные краской простую рубаху и фартук. Перед нами открывается изнанка творческого процесса, где художник предстает не столько творцом, сколько мастеровым, ремесленником, который знает минуты усталости, отчаяния, раздумья. Что это, почему художник остановился, какие видения, воспоминания или замыслы проплывают перед его взором?

Путь Юрия Канзбурга в искусстве не был простым и гладким, скорее это был путь вопреки – вопреки перипетиям судьбы, которая тесно сплелась с исторической канвой страны Советов. Однако, начиналось все очень радостно. Папа был оперным певцом, мама – пианисткой, и уже самим рождением мальчик был подготовлен к тому, чтобы связать свою жизнь с искусством. Но вскоре началась война. Вместе с Днепропетровским оперным театром, руководство которым отцу Юрия пришлось взять на себя, семья эвакуировалась в Красноярск. Уже здесь мальчик начал помогать маме, которая работала в Окнах ТАСС, выполнять оформительские работы. После войны семья вернулась в Харьков, так как туда был распределен оперный театр. Тогда же Юрий начал серьезно заниматься изобразительным искусством: сначала художественная школа, занятия рисунком при доме архитекторов, затем Харьковское художественное училище. Все складывалось как нельзя лучше, студенческие работы Юрия высоко оценивались друзьями и преподавателями. Но тут началась очередная волна сталинских репрессий. Отца Юрия уволили из театра, он сам был под угрозой исключения из училища. Юрия спасло только вмешательство художника Леонида Шматько, который не побоялся встать на его защиту. Однако надежд на то, чтобы найти работу после окончания учебы, фактически не было, пришлось идти в армию. И здесь произошла судьбоносная встреча. В воинскую часть приехал глава советского монументализма Евгений Вучетич, который обратил внимание на графику Канзбурга и сказал, что тот должен непременно поступить в студию Грекова. Но в студии работали только кадровые военные. Желание заниматься искусством было таким сильным, что Юрий пошел учиться в Киевское артиллерийское училище. По окончании училища молодой лейтенант в результате творческого конкурса был принят в студию Грекова. Впереди открывались широкие горизонты батальной живописи. Но опять «но» – вышедший в этот момент указ Хрущева об изменении статуса студии внес свои коррективы. Теперь, чтобы профессионально заниматься творчеством, нужно было демобилизоваться. Демобилизоваться удалось, но уже в 45 лет, в звании подполковника. В результате, 26 лет жизни Юрий Канзбург посвятил службе в армии.

Я слушаю рассказ художника о его судьбе, и меня прежде всего удивляет как спокойно, с легкой долей иронии говорит он о выпавших ему испытаниях. В его отношении к жизни проглядывает древняя мудрость: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом” (Ек. 3.1).

По окончании службы Юрий Канзбург вернулся к профессиональной художественной деятельности, поступив на работу в оформительский комбинат города Житомира. В армии на серьезные занятия живописью времени не оставалось, если и удавалось что-то выкроить, то в основном для графических работ. Поэтому в 45 лет вновь пришлось вспоминать забытые навыки и осваивать технику работы в оформительском искусстве. Юрий с доброй долей иронии вспоминает многочисленные портреты политических деятелей и батальные полотна, над которыми ему приходилось тогда работать. Он рассказывает, как однажды для портрета Маркса использовал образ старого еврея, чем привел в легкое замешательство своих коллег.

Умение посмеяться в трудную минуту, наверное, не раз выручало художника. Но не менее важным было и то, что рядом с ним всегда были любящие его люди. И прежде всего его добрый ангел – жена Мира, Мирочка, как он ее ласково называет. На выставке можно увидеть ее портрет, написанный легким мазком, в окружении мягкого серебристого света, который отражает тепло и любовь, которыми наполнен дом Канзбургов.

В 1989 началась новая страница в жизни семьи – эмиграция в Америку. Почти год Канзбурги провели в Италии, где судьба еще раз преподнесла им необычную встречу. На одной из выставок они познакомились с местным коллекционером и знатоком живописи, который, увидев работы Юрия, тут же отметил высокий уровень мастерства художника и предложил эксклюзивно для него поработать. Канзбург с воодушевлением вспоминает, как легко и свободно ему тогда писалось. Может, сам свет и воздух Италии способствовали этому, а может, это происходило потому, что впервые в жизни он мог писать то, что ему хотелось, без оглядки на государственные постановления. К сожалению, все написанные тогда работы вошли в коллекцию итальянского заказчика, и памятью о них остались только две небольшие фотографии.

Американская же эмиграция очень быстро развеяла надежды на широкую профессиональную деятельность. Начало 90-х, когда Юрий Канзбург приехал в Чикаго, характеризовалось большим интересом к российскому искусству, но интерес этот прежде всего был связан с представителями андерграунда и раннего советского авангарда. Художники реалистической школы, основанной на колористической разработке и тщательной лепке формы, оказались тогда в глубоком арьергарде. Однако и в этой ситуации работы Канзбурга находили своего зрителя, за эти годы прошли многочисленные выставки, в том числе в Cultural Center и Daley Center в Чикаго.

В 2006 году состоялась первая художественная выставка в центре “Forever Young”, организованная в поддержку государства Израиль. Канзбург был одним из ее инициаторов. Эта выставка положила начало доброй традиции, которая дала возможность художникам не только вынести работы за пределы мастерской, но создала среду для их профессионального общения. Здесь хотелось бы отметить одну интересную деталь. Мне неоднократно приходилось слышать, как Юрий Канзбург говорит о работах своих коллег. Его замечания емки, свидетельствуют о тонком художественном вкусе и наблюдательности, но, главное, Юрий всегда с большим воодушевлением отмечает творческие успехи других. Ибо “Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется.”

Это опять из Экклезиаста, но тех, кто хорошо знаком с работами Юрия Канзбурга, наверняка не удивило то, что в статье несколько раз приводились цитаты из этого текста. Фактически двенадцать лет художник посвятил созданию графических работ, основанных на образах этой библейской книги: 12 лет, 12 глав книги, 12 графических листов. Вот как Юрий описывает свою работу: “Для исполнения графических листов была выбрана техника, которая, на мой взгляд, соответствует филигранности и отточенности текста. Это точечно-штриховая форма рисунка пером и тушью на фактурной бумаге. Чтобы объединить рисунки в серию, я использовал повторяющиеся элементы. Все рисунки как бы нанесены на камень единой формы в знак прочности и незыблемости Библии. Единым является и орнамент, изображающий виноградную лозу, выросшую на камнях. Он призван подтвердить незыблемость Библейского народа.”

Как отмечает художник, его работы – не прямая иллюстрация текста, потому как в последнем отсутствует событийная составляющая. Текст Экклезиаста особенный, его словесные образы обрушиваются как потоки горной реки, где столкновение противоречивых мыслей образуют пороги и водовороты, чтобы затем выйти на равнину и разлиться спокойной мудростью пророка. Юрий Канзбург смог выстроить уникальный визуально-образный ряд, основанный на его личных ассоциациях и его собственном прочтении библейского текста.

Традиционно считается, что Экклезиаст несет в себе настроения пессимизма и разочарования. Не мне спорить с мудрецами, но как-то не верится, что одна из великих книг может быть так по-человечески однобока. Воистину, “во многой мудрости, много печали”.

Однако, глядя на рисунки Юрия Канзбурга, кажется, что он вслед за пророком повторяет: “Радуйтесь, веселитесь, и наполняйте сердце свое добром,” и тогда произрастет на камне виноградная лоза. Художник, так же как и автор библейского текста, знает, что глупость и мудрость, печаль и радость соседствуют друг с другом, но все перемелют жернова жизни, и горькие слезы, и веселые танцы наполнят ее реку. С каждого листа серии смотрит пророческое око, но в последнем из них глаза пророка смыкаются, его одинокая слеза стекает в реку, чтобы она, река, вернулась к своему истоку и все началось снова (Ек. 1.7).

Я не знаю повлияла ли на Юрия Канзбурга работа над Экклезиастом, или же в нем изначально были заложены доброжелательность и стремление, как он говорит, “видеть во всем что-то красивое, что-то удачное”. Но кажется, что теплота и трепетность, с которыми художник относится к миру, являются объединяющим началом всех его работ.

Юрий отмечает, что даже манера, в которой создается работа, определяется его мыслями и настроением в этот момент. Натюрморт “Букет жасмина” – одна из немногих картин художника, которую удалось привезти в Америку. Выполненный широким свободным мазком в сдержанной цветовой гамме, натюрморт пронизан тревогой и волнением. Закрытая книга и оставленные рядом очки как будто усиливают настроение неопределенности и неизвестности перед будущим. Неохотно соглашаясь предоставить эту работу на выставку, Юрий грустно отмечает: “Я был тогда другим.”

И действительно, его натюрморты, написанные в последние десятилетия, существенно отличаются манерой исполнения. В них больше прослеживается трепетное внимание к форме, к взаимодействию фактур, к разработке тональных и световых взаимодействий. Различный по своей природе мазок выявляет особенность того или иного цветка – длинный, почти гладкий мазок подчеркивает хрупкость колокольчиков, бархатисто-пастозный выявляет пышность сиреневых гроздей, широким густым мазком лепится свободная форма маков.

Но всегда сквозь живописную фактуру прослеживается настроение художника. Написанный маслом пейзаж “Озеро в Арканзасе” производит впечатление акварельной техники. Единая тональная гамма, размытые очертания природных форм отражают созерцательное настроение, навеянное легким туманом, в котором тают контуры и звуки.

Одно из главных мест в творчестве Юрия Канзбурга занимают небольшие портреты-зарисовки. В этих беглых набросках он с интересом подмечает характерные жесты рук, своеобразие поз и лиц. По словам художника, графика притягивает его, он с удовольствием создает иллюстрации детских книг в технике перьевого рисунка в соединении с акварельной подкраской. Юрий иронично говорит о себе, что он прежде всего “рисовальщик, который немножко занимается живописью”.

Однако наблюдения, собранные в графических зарисовках, часто служат основой для живописных работ, в которых они находят более полную разработку.

Можно привести в пример исторические портреты, представляющие образы библейских героев, еврейских ребе и мудрецов. Художник по-своему раскрывает этих персонажей, так как, по его словам, ему хочется отойти от сложившегося в искусстве умиленно-согбенного образа еврея, и еще найти силы, чтобы создать большое полотно, в котором бы прозвучала героика библейской истории.

Помимо непосредственной художественной деятельности, Юрий Канзбург с большим удовольствием делится своими умениями и знаниями с учениками. На выставке рядом с картинами художника представлены работы его внуков Оли Гильман, Сони Фрейнман, Бенджамина Блехмана, а также работы двух юных учениц Мэриэл Мудрик и Стефании Барановой. Не является ли то, что рядом с образами Экклезиаста висят детские рисунки, лучшей иллюстрацией древней мудрости: “Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит”(Ек. 1.5).

По словам Юрия, серия рисунков к Экклезиасту – главный труд его жизни, но, лукаво улыбаясь из-под нависших бровей, он добавляет: «Пока главный». А значит, нас ждут новые работы, в которых найдут воплощения идеи и замыслы художника. Юрий, спасибо за Вашу теплоту и тонкость, спасибо за то, что в 80 лет Вы с юношеским задором или же с мудростью Экклезиаста кричите «Ура» своему возрасту! Здоровья и благополучия Вам и Вашим близким!

 

Выставка Юрия Канзбурга и его учеников организована и проведена Борисом Цынманом, Мартой Литас и Эрни Берлиным. Выставка открыта по адресу: 818 Chaddick Dr., Wheeling. Часы работы: Понедельник – Пятница, 8:00 – 4:00.

Для посещения выставок в центре «Forever Young» в Wheeling по субботам, а также по вопросам участия в выставках обращайтесь по телефону: 874. 502.8961.

Статью подготовила Татьяна Ильина

Comments:

Log in or register to leave comments