Татьяна Толстая: “Писатель от жизни не абстрагируется”

By: admin 28 October 2014

 

Интервью перед встречей в Чикаго

 

Татьяна Толстая в Чикаго - еще несколько месяцев назад эта встреча казалась несбыточной мечтой для большинства читающей русскоязычной аудитории. И вот то, во что верили только самые отчаянные оптимисты, скоро свершится. 2 ноября умная, обаятельная, часто полемичная, всегда неожиданная писательница Татьяна Толстая будет гостьей Русского литературного салона Аллы Дехтяр. Накануне встречи в Чикаго Татьяна Никитична любезно согласилась ответить на вопросы вашего корреспондента.  

 

  • Татьяна Никитична, я недавно прочел вашу новую книгу “Легкие миры” и хотел бы начать нашу беседу с вопроса о названии. Почему название именно этого рассказа вы дали всей книге?
  • Вам это, может быть, покажется странным, но название появилось много раньше этой книги и много раньше рассказа. Лет десять назад у меня выходил сборник “Изюм”, и я там разбила тексты на разделы и придумывала разделам названия.  Мне было примерно понятно, как назвать ту или другую группу текстов, изнутри понятно. Один раздел я назвала “Острова”. Другой – “Пуговицы”. Третий раздел сам попросился назваться “Легкие миры”, я даже удивилась. Но я чувствовала тогда, что тексты в этом разделе не дотягивают до названия, и решила, что надо написать такие тексты, которые бы дотягивали. Рано или поздно набрала текстов на новый сборник.
  • Воспоминания в “Легких мирах” соседствуют с салатом и студнем, культурология - со стиральной машиной. Книга выглядит разножанровой. Правильно ли будет назвать ее дневником Татьяны Толстой?
  • Там есть и дневник, и жанровые зарисовки, и культурология, и то, что я называю “высокой лирикой”. В каких жанрах приходится работать - в тех и пишу. По настроению. А дневник как таковой я никогда не вела. Много раз пыталась, но тут же бросала. Мне это казалось средством убить живую реальность. Хотя читать чужие литературные дневники я как раз очень люблю - вот, например, дневник Корнея Чуковского. Обожаю.
  • Каков был ваш принцип отбора произведений для этой книги?
  • В нее вошли все новые тексты, те, которые не входили ни в один из предыдущих сборников. Моя редактор - Елена Шубина - предложила мне разбить книгу на разделы, то есть она в корпусе моих текстов рассмотрела эти отделы, они ведь там изначально были, но я их не замечала. А с ее легкой руки заметила. Так что разделы образовались такие: первый - то, что я называю “высокой лирикой”. Это рассказы или повести, написанные с установкой на художественность, так, как я ее чувствую и понимаю. Художественность – это всегда выдумка, это особое преломление реальности; при этом там все факты реальны, все соответствуют действительности. Все до одного, практически. Не то, чтобы это было важно читателю, ему все равно. Это мне не все равно. Но призма там поставлена специальная. Второй раздел – “С народом”. Бытовые зарисовки: сходила в магазин, вернулась и записала текст. Когда их много вместе собрано, какая-то картинка жизни складывается. Это такой сор жизненный. Третий раздел – “Может быть, свет”. Там тексты про то, что, может быть, земная жизнь - это еще не все. Может быть, потом что-то еще есть. Я-то в этом совершенно убеждена, но многие ведь не верят и боятся. Потом большое интервью, и в конце маленький текстик “Волчок”. Такая пупочка в конце. Вот такой сборник.
  • Претерпели ли изменения тексты, которые вы первоначально публиковали на Фейсбуке, или вы сохранили их в точности?
  • Сохранила в точности все, кроме одного, или, не помню, двух. Пришлось изменить только те, которые заканчивались ссылкой на какой-нибудь видеоролик. Его же в книгу не поместишь. В этом случае просто меняла пару фраз в конце. А вообще я тексты не переделываю, как написалось - так написалось. А  если не написалось, так нечего их и публиковать.
  • На каждый пост в Фейсбуке откликаются тысячи читателей-“френдов”. Они комментируют, обсуждают, спорят. Иногда вы вступаете в полемику, иногда - стоите “над схваткой”. Вам интересно сиюминутное мнение читателей: прочитал - и тут же выложил свой комментарий? Возможность немедленной реакции на текст радует автора?
  • Конечно, немедленная реакция радует, это вообще новый такой феномен, который, наверно, раньше знаком был только эстрадным артистам: реакция зрителя прямо здесь и сейчас. Другое дело, что в обсуждении участвуют человек сто от силы, а “лайкают” тысячи, и не узнаешь, кто они, эти тысячи. А самые бойкие обсуждатели не так чтобы блистали умом или глубиной. Какие-то скучающие или случайно забежавшие на огонек люди. Троллей тоже много. Людей без лица, без записей в Фейсбуке. Пустые аккаунты, перепечатки чужих текстов. Так что вступать в разговор с ними - только время тратить. У меня есть десяток умных, любимых, почти всегда молчаливых комментаторов, и с ними у меня давно заведены личные отношения и личная переписка.
  • В прошлом году в Чикаго приезжал Владимир Войнович, и я спросил его, какое место в его творчестве занимает элемент игры. Он ответил, что не любит игры, что ему важен эффект достоверности. Как бы вы ответили на этот вопрос, и есть ли в принципе достоверность в литературе?
  • О, это прекрасный вопрос. На него, правда, в двух словах не ответишь. Я игры обожаю, а в компьютерные игры постоянно играю. И в сложные, и в совершенно тупые. Тупые игры - вещь замечательная! Если на ночь особенно, чтобы мозг отпустило. Иначе не уснуть. Некоторые вместо этого выпивают, скажем, стакан виски. А я - парочку раундов тупой игры на Айпаде, и снотворного не надо... Что касается достоверности в литературе. Это немного имеет отношение к тому, о чем я выше сказала, насчет призмы. Есть разные призмы: одни превращают реальность в выдумку или в притчу, или в сказку, или еще во что-нибудь, а другие наоборот. Можно взять полностью выдуманную тему, сюжет и наделить чертами достоверности. Все работает в обе стороны, только меняй окуляры.
  • “Поэт издалека заводит речь, Поэта далеко заводит речь”, - писала Марина Цветаева. Как далеко может вас завести речь, и есть ли тот предел, где надо остановиться?
  • До такого предела, думаю, мне еще далеко. Но я и не чувствую никаких загородок и заборов. Кроме тех рамок, которые я сама себе ставлю, других для меня не существует.
  • В вашем рассказе “Свидание с птицей” метафорой исчезнувшей империи стала Атлантида. Вы предвидели будущее, или, опять же, “поэта далеко заводит речь”?
  • Это не метафора исчезнувшей империи. Скорее, это метафора прошлого или того, что мы о прошлом думаем.
  • Какое из ваших произведений вы считаете самым личным для себя?
  • “Смотри на обороте”. Про моего отца.
  • Татьяна Никитична, я знаю, что вы не принадлежите никаким группам, и тем ценнее услышать ваше независимое мнение. Как вам все эти патриотические истерики, “крымнаш”, Пятая колонна, предатели? Что происходит со страной и всеми нами?
  • Вот интересно, вы перечислили только черты одного лагеря. А в противоположном что, нету истерики, нытья, тупого желания поражения собственной страны, ненависти, самодовольства? Я смотрю на происходящее как на исторический процесс, и этот процесс мне совсем не нравится. Есть буквально несколько человек, не затронутых идеологическими распрями, с которыми я могу спокойно говорить о происходящем. И это люди, чьи взгляды я не обязательно разделяю. Но они люди, а не истерики. Меня поражают, что все знают, как надо. Я не знаю, как надо.
  • Продолжая тему. В 1918 году Василий Розанов написал: “Что делать?” - спросил нетерпеливый петербургский юноша. Как что делать: если это лето - чистить ягоды и варить варенье; если зима - пить с этим вареньем чай.” Вы бы подписались под этими словами? Возможно ли писателю абстрагироваться от окружающей жизни, или это все-таки красивая фраза, а на самом деле – “жить в обществе и быть свободным от общества нельзя”?
  • Знаете, в Фейсбуке всегда есть комментаторы, раздраженные тем, что где-то жизнь идет своим чередом. У меня таких полно, периодически они налетают стаей и, не получив желанной реакции, улетают. Работают они так. Напишешь, например, про рецепт блинов (реальный случай). Они: у нас война, люди гибнут, а вы про блины!!! Приклеишь фотографию смешную или красивую. Они: что, больше писать не о чем?! Вот этим людям, в общем, хочется ответить формулой Розанова. Да, самые лучшие люди, соль земли - те, кто не ходит по Фейсбукам и другим социальным сетям, не набрасываются на людей, а собирают ягоды, варят варенье и пьют с ним чай. Мы только благодаря существованию таких людей и выживаем, греемся их теплом. Вот когда они исчезают - тогда и родители спились, и дети сданы в детский дом, и вообще наступают ужасы. А писатель от жизни не абстрагируется, он ею живет, ее впитывает, перемалывает в свою какую-то муку и печет из нее тексты. Как умеет.
  • “Все идет туда, куда вставляют клизму, а не к коммунизму”, - эту фразу Глеба Горбовского любит цитировать Андрей Битов. Сегодня все идет туда же, Татьяна Никитична?
  • Да оно, если приглядеться, всегда туда идет, но “путь и далек, и долог, и нельзя повернуть назад”, как пелось в старой, еще советской песне. И привал еще не скоро.
  • Недавно вы опубликовали на Фейсбуке короткий рассказ “Толпа и Публичное лицо”. Толпа требовала высказаться по данному вопросу, Публичное лицо это сделало, и толпа тут же его прокляла: “Стереть с лица земли! Стереть! Стереть!”Стереть с лица земли! Стереть! Стереть! Так что лучше сделать Лицу: молчать или все-таки говорить, не боясь быть растерзанным?
  • Это уж как ему угодно. Тут разные могут быть сценарии. Но Публичное Лицо должно понимать, что высказывание делается не для толпы, не по требованию толпы, и обращено оно должно быть не к толпе, потому что к толпе могут обращаться только демагоги - лидеры толпы - и это их профессия.
  • Что из прочитанного за последнее время вы могли бы порекомендовать?
  • Роман Александра Терехова “Немцы”. Гениальный автор. Как жалко, что он не успел появиться в нашей “Школе злословия”. Ее как раз закрыли, а он уж был у нас приглашен. Это обидно.
  • Давайте поговорим о “Школе...”. Кто еще мог бы появиться в программе, если бы ее не закрыли? Жалеете ли вы о закрытии программы? Было ли закрытие программы для вас неожиданным? Каков был принцип отбора гостей?
  • Вообще, программа “Школа злословия” нам надоела. Двенадцать лет в эфире, без перерыва - это немного слишком. Но все равно, лучше ей было быть, чем не быть. Она претерпела сильные изменения с момента своего появления на свет. Вначале она мыслилась как передача, в которой ведущие пытаются показать другое лицо какого-нибудь общественного деятеля, политика или просто известного человека, Снять маску, так сказать. Стащить оратора с трибуны и выпить с ним чаю. Ведь интересно же, а как ведет себя, например, Горбачев, когда общается не с другими мировыми лидерами, а вот с нами, с двумя женщинами, не лезущими за словом в карман? Но время шло, и возможности наши все сужались и сокращались. Прежде всего, политика исчезла, возобладало единое мнение Президентской Администрации. Вначале к нам приходили и Горбачев, и Егор Гайдар, и Хакамада, и Чубайс, и Любовь Слиска, - а уже лет через пять-семь это стало казаться немыслимым... И время передачи стали сокращать: вместо пятидесяти двух минут стали давать сорок, а один раз даже дали только тридцать минут. За это время хорошую передачу нашего формата сделать трудно. Кроме того, сдвигали нас все дальше и дальше в ночь, так что смотрели нас только те, кому не надо с утра на работу. Так что рейтинг у нас был совсем чахлый. А потом этот чахлый рейтинг нам стали тыкать как упрек. Понятная, в общем, картина: отключить воду и говорить, что ты грязнуля. Цензура тоже, конечно, была, но не предварительная (нам никто не указывал, о чем говорить), а просто при редактуре от наших редакторов требовали совсем убрать какую-либо тему. А ведь там несколько этажей редактуры, я не знаю, кто как сопротивлялся и на каком этаже. Я не следила за этим, так что подробностей не знаю. Мы все время ожидали, что нас закроют, и очень удивлялись, что нам продлевают контракт каждые полгода. Так что когда все же закрыли, нам стало скорее смешно. Но вот жалко, что Терехов не успел прийти, да и другие гости. Мы предполагали звать малоизвестных поэтов, некоторых писателей и ученых. Ученых вообще никто не знает. Так что планы у нас были просветительские. А канал хотел, чтобы мы звали людей “медийных”, тех, кто на слуху. Мне это резко не нравилось. Мне хотелось, чтобы приходили неизвестные и попадали “на слух”. Чтобы народ знал, кто в стране-то живет. А они хотели Пугачеву и Киркорова. Но, знаете, многие зрители, конечно, идиоты. Писали такие претензии: “Зовут никому не известных людей!” Так что руководство канала, понятно, имело опору среди этих идиотов. Но у меня нет злобы на руководство канала. Я их понимаю. Я, наоборот, благодарна им за то, что они, выполняя совершенно жуткую пропагандистскую задачу, превратив канал в помойку, все же терпели нас столько лет. И за то, что ни к чему нас не принуждали. И за то, что нам удалось не сказать за двенадцать лет ни слова вранья или пропаганды. Мы пришли на ТВ свободными людьми, свободными и ушли.

 

Окончание беседы с Татьяной Толстой читайте в следующем номере нашей газеты.

 

Nota bene! Литературный вечер Татьяны Толстой состоится 2 ноября в 6 часов 30 минут вечера в помещении Congregation Kol Emeth по адресу: 5130 West Touhy Avenue, Skokie, IL 60077. Цена билета - $30. Билеты продаются у входа. Справки и дополнительная информация - по телефону 773-275-0934.

 

Сергей Элькин

Comments:

Log in or register to leave comments