Обама и французский Чарли

By: admin 27 January 2015
Владимир Козловский

    В прошлые выходные больше миллиона французов маршировали в Париже за свободу слова и в честь расстрелянных исламистами сотрудников сатирического журнала «Шарли эбдо».

    Это было трогательное и душеспасительное мероприятие, хотя и абсолютно бесполезное в смысле борьбы за свободу слова. С моей точки зрения, было бы куда полезнее, если бы демонстранты просто скинулись по сто франков и экипировали бригаду крестоносцев, которые бы вырезали всех аль-кайдовцев в Йемене.

    Именно йеменская «Аль-Каида» обучила и вооружила убийц французских журналистов, а потом взяла на себя ответственность за учиненную ими расправу. А маршировать по улицами с плакатами «Я – Шарли эбдо», конечно, очень мило, но абсолютно бесполезно.  

   И я уже отмечал, что сам никогда бы не взял этот плакат, потому что я не «Шарли эбдо»: я не такой храбрец, как покойные карикатуристы, и я не склонен издеваться над чувствами верующих.

    Но то я, а то – французы, чья культура уже много веков пропитана радикальным антиклерикализмом. В 1534 году Франсуа Рабле обрушился в своем «Гаргантюа и Пантагрюэле» на католических монахов. По его словам,  «они не пашут, как крестьяне, и не лечат больных, как врачи», а вместо этого «терзают всю окрестность звоном своих колоколов» и «бормочут бесчисленные легенды и псалмы, которых сами даже не понимают».

     Два века спустя особенно отличился по части богохульства Вольтер. Католическая церковь, однако, сожгла на костре не его, а лишь его книги, особенно «Философский словарь», вышедший в 1764 году.

    В 1793-м маркиз де Сад назвал деву Марию в своей «Философии будуара» «грязной, бесстыжей шлюхой», а Христа – «негодяем», «подонком» и «деспотом». Де Сада тоже не сожгли и не расстреляли из Калашникова, но регулярно сажали, и он является единственным французом в истории, который сидел в тюрьме при четырех режимах.

   Но вернемся к парижской манифестации. Я считаю, что самому Обаме прилететь в Париж было бы неорганично. Как-никак, он однажды заявил с трибуны ООН: «Будущее не должно принадлежать тем, что клевещет на Пророка Ислама!».

     Обама также говорил, что «мы отвергаем любые попытки принизить религиозные верования других». Хотя на самом деле этого нет и в помине: американцы с самого начала считали, что каждый имеет право принижать чьи бы то ни было религиозные верования, от мормонов до мусульман.

    Свобода – это и свобода обижать. Поэтому смешно было видеть, как к «Шарли эбдо» примазываются наши левые, которые, на мой взгляд,  являют собой куда большую угрозу нашим вольностям, чем правые.    

    «Vive la liberte!» - написал в Твиттере после расстрела парижской редакции нью-йоркский конгрессмен-демократ Хаким Джеффрис. В прошлом году он был спонсором законопроекта, который обязывал правительство изучить проявления в интернете  так называемого hate speech, «языка ненависти», то есть высказываний, которые теоретически могут обидеть какую-то этническую, сексуальную и социальную группу.

     На защиту вольнолюбивых французов стадом бросилась наша интеллигенция, которая десятилетиями душит свободу слова политкорректностью (недаром этот хамский термин первой пустила в обиход компартия США).

     Но если Обаме нечего было делать на марше, то он должен был отправить туда кого-то из своих приближенных, а не американскую послиху во Франции, которая получила эту синекуру в благодарность за то, что неутомимо собирала средства на предвыборную кампанию президента.

      Он мог отрядить в Париж балаболку Джо Байдена, поскольку явка на мероприятия есть главная, а то и единственная обязанность вице-президента США. Или вздорного госсека Джона Керри, тем более, что у него французская прическа.

      Керри, впрочем, таки явился в Париж, хотя и с пятидневным опозданием, и привез с собою своего приятеля Джеймса Тейлора, популярного в 1960-х прогрессивного певца, который исполнил французам козлиным голосом свою знаковую песню «У вас есть друг».

     «Гран мерси, и больше не проси», – подумали, возможно, французы, хотя ход их мысли для меня обычно загадочный.

     Министр юстиции США Эрик Холдер даже был в то утро в Париже, но не явился на марш, и слава Богу, а то бы я умер со стыда, потому что Холдер – позорник.

      Зачем было вообще посылать в Париж какую-то американскую шишку?

      Затем, что мы должны Франции.

      Когда американские солдаты высадились в 1917 году во Франции, чтобы спасти ее от бошей, они приговаривали: «Лафайет, мы здесь!».    

     Генерал Лафайет был первым иностранным другом американцев и воевал в 1776 году бок о бок с Вашингтоном.

    На следующий день после сентябрьских терактов 2001 года «Монд» вышла с лозунгом: «Мы все американцы!».

     Долги нужно отдавать, господин президент.

     Даже французам.

 

Comments:

Log in or register to leave comments