НАТАЛЬЯ КАМОВНИКОВА

By: admin 15 August 2014
Вадим Моло́дый

 

 

Pодилась в Санкт-Петербурге 12 августа 1975 года. Окончила факультет иностранных языков РГПУ им. Герцена, там же впоследствии защитила кандидатскую диссертацию. Ученица профессора И.В. Арнольд. Переводчик с английского, немецкого и болгарского языков, практикующий переводчик – синхронист. Переводит как поэзию, так и прозу. Особое внимание уделяет болгарской литературе: поэзии Димчо Дебелянова, прозе Элина Пелина и Алеко Константинова. Ведет работу над романом Антона Дончева “Время раздельно”.

В настоящее время заведует кафедрой межкультурных коммуникаций Санкт – Петербургского Государственного Университета Культуры и Искусств. Читает лекции и ведет практические занятия по художественному переводу, стилистике английского языка и социолингвистике.

Переводы и собственные стихи Натальи Камовниковой будут широко представлены в альманахе “Слова, слова, слова”, а пока я хочу познакомить чикагских читателей с этой небольшой подборкой.


 

                   •••

Если книгу снимем вместе с полки

Вытряхнем еловые иголки,

Что остались в книге с Рождества,

Вытащим письмо, иль даже два,

Лист кленовый, спрятанный до срока,

И сотрем подчеркнутые строки,

И заменим старый переплет –

Целиком вся память не уйдет.

Потому что каждый раз, читая,

Вспомним, как мелодия простая, 

Кружит по осенней мостовой,

Как мурлычет в такт ей голос твой.

Как ты елку украшаешь ночью,

Как ладонью прикрываешь строчки,

Чтоб рукою тайну сохранить,

Как кладешь ты переплета нить

Клейкою закладкой мысли новой.

Не гони забытый лист кленовый.

  

                    •••

 

Помнишь ли стон моря,

Помнишь ли вздох леса,

Помнишь ли в темных кварталах

Отзвук моих песен?

 

Разум мятется, пугаясь

Памяти черных провалов.

Море и лес? – Пусто –

Эхо в полночных кварталах.

 

Каменный зов лабиринта,

Стужа его влаги.

Чтоб с минотавром сразиться

Память важнее отваги.

 

Знать и забыть – горе.

Мир без тебя тесен.

В гулкой дали лабиринта

Отзвук моих песен.

 

                   •••

 

Вновь фейерверка залп. 

Рассвет уж близок.

Я – сон, я – тень, 

я – карнавальный призрак,

Мой разум с сердцем вечно не в ладу,

Мне легче закружиться в вихре пляски,

Где шляпы, перья, веера и маски

Сливаются, как в дантовом аду.

 

Пестрит мой маскарад своей игрою:

Смеюсь распутно, прячусь за чадрою,

Я говорю на чужеземный лад.

И ночью – пляски бешеного бала,

А днем – черед другого ритуала –

Над пропастью протянутый канат.

 

Одета в домино, иду без страха:

Мне все одно – паденье 

в бездну, плаха –

И в ожиданье тихнет древний град.

Я прохожу – и взрыв рукоплесканий,

И, в сердце затаив тоску желаний,

Я вовлекаюсь в новый маскарад.

 

                          •••

 

Зажгу ночник. Задерну плотно шторы,

Оставлю треволнения и споры,

Присяду с книгой тихо у огня. 

Мне сон нейдет, 

и вновь мне не до чтенья,

Хотя меня оставили сомненья

Что не любить не можешь ты меня.

 

Я сердцем раны ближних верно знаю,

Сквозь них своею кровью истекаю,

И то – мой крест, и тяжек его гнет.

И боль твоя – со мной, 

всегда, как прежде,

И боль того, кто с тающей надеждой

Веселой птицей юности зовет.

 

Тоска в глазах одних, в других – тревога.

Сколь можно мне просить защиты Бога,

Коль испытанье брошено судьбой.

Пора мне дров набрать, 

костер мой справить

И мартовской Снегурочкой растаять,

Оставив светлый образ за собой.

 

                       •••

 

Бродяга безобидный – не злодей,

Хотя порой закон его карает.

А коль душа покоя век не знает,

Сильны ли здесь параграфы статей?

 

Бродяга я. Мне мир везде родной,

Мне всюду праздник без конца и края.

Рюкзак лишь взять с собой, да попугая

(Он все равно увяжется за мной).

 

Нам в путь пора, хоть некуда спешить.

Певучий странник с птицею крылатой

Уйдут смотреть на чуждые закаты,

Чтоб грусть о доме в сердце заглушить.

 

                        •••

 

Далеко ушла зима тревоги,

Даже календарную сманила:

Зеленеет тополь у дороги,

Облака грозят дождем унылым –

 

Дождь прольется; только елка дома

На вопросы выступит ответом,

Как у новогоднего излома

Осень переходит прямо в лето.

 

Как же зиму пригласить обратно,

Чтоб она вернулась без тревоги?

Дома – елка, значит, все понятно –

Просто зелен тополь у дороги.

 

                        •••

 

Когда с тобою нам не спится,

Над нашей крышей дым клубится:

С тобой камин мы топим вместе

И начинаем вспоминать,

Как легионы уходили,

Вздымая тучи красной пыли,

Как жгли огонь священной Весте

Те, кто остались долго ждать.

 

Мы были там и будем снова,

Хотя не помним мы былого.

Мы сменим имена и страны,

И будет лик у нас другой –

Вновь угадаем мы друг друга.

Сбежав из замкнутого круга,

Развеяв облака дурмана,

Навеки будем мы с тобой.

 

 

ПЕРЕВОДЫ С БОЛГАРСКОГО

 

СИРОТСКАЯ ПЕСНЯ

 

Коль на войне погибну я,

Не станет скорбь бродить по свету –

В могиле матушка моя,

И нет жены, и друга нету.

Но сердцу нечего тужить –

В сиротской жизни воля гибнет,

И в утешенье, может быть,

В победе смерть меня настигнет.

 

Мой клад со мною на века,

И с ним влачусь я, как недужный:

В нем боль и радость чужака

Что никому нигде не нужны.

 

Как от рожденья – молчалив,

Бездомен встречу час нежданный,

И тих, как вкрадчивый мотив,

Что будит образ нежеланный.

 

ЧЕРНАЯ ПЕСНЯ

 

Умираю и светло рождаюсь

С разноликой, нестройной душой,

Днем без устали строить пытаясь

То, что рушу порою ночной.

 

Если светлые дни звать я буду,

Значит, буря над морем грядет,

Буду кликать я бурю – повсюду

Всякий вопль и ропот замрет.

 

На зарю огнеструйную гляну –

А она мне несет слепоту,

Я весной, словно осенью, вяну,

В осень я, как весною, цвету.

 

Утекают бесстрастно минуты,

Молча гаснет нежитая жизнь.

Умирая, мой плач по приюту

Над великой пустыней кружит.

 

В ТЕМНИЦЕ

 

О, неволя – слабеешь

Ты, невольничий раб,

Разгоришься и тлеешь –

То всесилен, то слаб.

 

То в мороз леденеешь,

То горишь в жаркий зной,

И надломлен своею

И чужою враждой.

 

И по солнцам далеким

Невзошедшим скорбишь,

И тоску миллионов

В своем сердце хранишь.

 

Словно воин в темнице.

Плен тебе не дает

В гневе вскинуть десницу

Вверх в священный полет.

 

 

ПЕРЕВОДЫ С АНГЛИЙСКОГО

 

А.Э. ХАУСМАН

 

Римским Папой страшно быть –

Невозможно.

Этот крест нести бы мне

Было сложно.

Пусть Всевышний отведет

Гнет.

Папа сам сказать готов

После всех дневных трудов:

“Страх земного бытия

Я”.

                •••

Comments:

Log in or register to leave comments