Кто победил в Совете Безопасности США, Россия, Сирия, Иран? / Семён Ицкович

By: admin 13 October 2013

            В соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН, специалисты Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) приступили к уничтожению арсенала химического оружия на задекларированных правительством Сирии 19 объектах его хранения и производства. Об этом сообщают из Гааги, где расположена штаб-квартира этой организации.

            Работа, которую специалистам ОЗХО предстоит выполнить до середины 2014 года, далеко не простая. Достаточно вспомнить, как долго тянется уничтожение химического оружия России (крайний срок намечен на 2015 год, США миновали его в 2012-м). Там, правда, его еще со времен СССР скопилось 40 тысяч тонн, а в Сирии, как считают, «только» одна тысяча тонн. Но в Сирии три усложняющих обстоятельства: на уничтожение отведено гораздо меньше времени, у ОЗХО весьма ограниченные возможности и вокруг идет война. Ну, сроки можно было бы продлить, специалистов добавить, но можно ли им работать в зоне военных действий? И как уберечь химоружие от захвата его враждующими группировками?

            Министр иностранных дел Германии Вестервелле, выступая на сессии Генассамблеи, одобрительно высказался о резолюции Совбеза, но при этом подчеркнул: «Теперь целью на пути решения сирийского конфликта должно стать незамедлительное прекращение огня обеими сторонами». Надо было «не обеими», а «всеми», ибо там давно уже не две стороны конфликта, а больше. Так называемые повстанцы воюют между собой, у пробравшихся в Сирию отовсюду боевиков джихада свои планы, и каждой банде химическое оружие не показалось бы запретным.

            Как предотвратить его захват, если теперь уже всем будет известно, где оно лежит – где засветились автомобили ООН, там и химоружие! Пожалуй, лучше было бы не уничтожать его на месте, а вывезти эту тысячу тонн из Сирии вооруженными конвоями, но вряд ли те, кто смог бы это осуществить, между собой договорятся. А пока они стали делить повстанцев и пришельцев на умеренных, почти умеренных и совсем не умеренных. «ЦРУ, – сообщает Washington Post, – расширяет секретную программу подготовки бойцов сирийской оппозиции, опасаясь, что умеренные повстанцы, которые пользуются поддержкой США, быстрыми темпами теряют позиции в гражданской войне». «Саудовская Аравия, – сообщает Wall Street Journal, – будет вооружать суннитские, антизападные группировки мятежников, которые считаются наиболее эффективными в войне против Асада». Аль-Каида о своих неумеренных не сообщает, но действует.

            Команда ОЗХО первым делом занялась уничтожением оборудования для производства отравляющих веществ и для приведения их в боевое состояние, а также ликвидацией элементов боеголовок ракет и авиабомб, пригодных для заправки химоружием. И то неплохо, но перейдем к феномену единогласного голосования в СБ по ситуации, в отношении которой стороны придерживались противоположных позиций.

            Позиция президента США состояла в решимости свергнуть правительство Башара Асада. Он приказал военным готовить удар по правительственным объектам Сирии, причем заявил, что поскольку Совет Безопасности из-за вето России и Китая решения о военном вмешательстве в сирийский конфликт принять не может, США готовы действовать и без такого решения. Несмотря на угрозы, подкрепленные подтягиванием вооруженной армады к берегам Сирии, ощущалось, что Обама вроде бы решился на военный удар, но потом заколебался. Однако куда тут денешься, раз сказал, надо действовать, тем более, что обещанного удара по Асаду ждали дружественные президенту США суннитские монархии Персидского залива и воодушевленные американской поддержкой «умеренные» сирийские повстанцы. Пауза угрожающе затянулась, и вот, как потом писали обозреватели, Обаму из тягостной ситуации выручил Путин.

            Мы присутствовали при разыгрывании хитро закрученной театральной интриги. Давайте же ее раскрутим. Как в памятном мультике «Кто сказал “Мяу”?». Вначале, как я уже писал, это “Мяу” сказал Обама, сообщив, что «некоторые члены Конгресса» подали мысль о том, что ситуацию можно было бы смягчить, «если дать сирийскому режиму 45 дней на подписание Конвенции о запрещении химического оружия». Потом эту идею подхватил Джон Керри. Сирия, он сказал, могла бы избежать военной операции, если бы согласилась передать химоружие мировому сообществу. Дал на раздумья неделю и усомнился в том, что Асад согласится. Через пять часов из Москвы донеслось: «Если установление международного контроля позволит избежать военного удара по Сирии, мы немедленно включаемся в работу с Дамаском». И, как рояль в кустах, глава МИД Сирии оказался в Москве, Асад в Дамаске тут же присоединился к Конвенции, Обама удовлетворен.

            Комбинация разыграна с блеском. Все довольны. Америка избежала вовлечения в новую войну, в которую ее едва не втянул президент. Россия утвердила свои интересы в Сирии. Башар Асад спокойно вздохнул. Недовольные (я о них писал) остались в стороне. Бой вроде бы закончен. «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать».

            Главными бенефициантами в этой кампании были госсекретарь США Джон Керри и министр иностранных дел России Сергей Лавров. Первый представил свой проект резолюции Совета Безопасности по сирийскому вопросу. Второй его исправил примерно так, как убирает школьный учитель ошибки в сочинении ученика, – решительно вычеркнул все обвинения в адрес правительства Сирии и все угрозы применения против него силы в случае невыполнения им взятых на себя обязательств. То, что осталось, было перепечатано и принято затем единогласно.

            В этой схватке Лавров легко переиграл Керри – не по очкам, а, можно сказать, нокаутом. Два бенефицианта на этом ринге выглядели смешно – как боксер в «весе петуха» рядом с тяжеловесом. Оно и понятно, если наших героев – вот они рядом на фото – сравнить, заглянув в их биографии.

            Семидесятилетний Джон Форбс Керри моложав, высок ростом (193 см), роскошная шевелюра, волевой подбородок, наигранная улыбка, говорлив, баловень богатой семьи Форбсов, подвизался в высшем свете, сблизился с кланом Кеннеди, был заместителем губернатора, сенатором, кандидатом в президенты, в молодые годы участвовал во Вьетнамской войне, затем был активистом антивоенного движения, в дипломатической службе дилетант.

            Сергей Лавров на семь лет моложе, но выглядит старше, лобаст, лысоват, в очках, немногословен, строг, улыбка не «американская», скрывает затаенную мысль. Выпускник МГИМО, он прирожденный карьерный дипломат, опытный, прошедший все ступени роста от атташе посольства в Шри-Ланке до высшей министерской, владеет английским, французским и сингальским языками, то, что он умнее своего американского коллеги, несомненно, тут к тестированию на IQ и прибегать не надо.

            И вот теперь, когда сирийский диалог сделал паузу (его возобновление намечается на мирной конференции в ноябре), на смену ему между Лавровым и Керри начался диалог по Ирану. Они встретились в кулуарах саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) на курортном острове Бали в Индонезии и определили позиции.

            Лавров заявил, что «Иран, вероятно, хочет понять, какими конкретными шагами он может показать, что его ядерная программа носит мирный характер». И предположил, что этот вопрос будет обсуждаться в Женеве на переговорах Ирана с «шестеркой» (пять постоянных членов Совета Безопасности ООН плюс Германия). Керри приветствовал недавние заявления Тегерана, но сказал, что «реальное значение будут иметь не слова, а дела». Сказав это, он все-таки не к делам обратился, а опять же к словам: «Нам нужен ряд предложений со стороны Ирана, в которых содержалась бы полная информация о том, как они намерены показать миру, что их программа носит мирный характер. Со своей стороны мы ясно дали понять, что если такие индикаторы появятся, США и наши союзники полностью готовы пойти на соответствующие ответные меры».

            А надо было бы от пустых слов обратиться к делам. Требования к Ирану уже были сформулированы Биньямином Нетаниягу с предельной ясностью: «Первое – прекратить обогащение урана. Второе – изъять все материалы, которые уже успели обогатить. Третье – закрыть незаконный ядерный реактор в Куме». Должен сказать, что эти требования еще совсем недавно, когда вводились санкции, разделялись американской стороной и даже российской, предложившей Ирану свои услуги по обеспечению безопасной работы АЭС. Если теперь от них отступят, это будет опасный прецедент. «Эти требования, – заявил Нетаниягу, – должны стать требованиями всего мирового сообщества. Мы считаем, что именно сейчас самое время ужесточить экономические санкции против Ирана и поставить его перед реальной угрозой силового вмешательства для решения проблемы».

            Увы, Керри и Обама ждут появления в Иране каких-то индикаторов, после чего будут готовы на что-то пойти. По всей видимости, они пойдут на компромисс – уже идут дискуссии, до какого уровня Ирану можно разрешить обогащение урана и не пора ли некоторые санкции снять. Таким шагам США Россия противиться не будет, и вето в Совете Безопасности соглашательству США не грозит – как по Сирии договорились, так смогут договориться и по Ирану, даже и легче. К чему это приведет, трудно себе представить.

            В заключение еще немного о саммите АТЭС, организации 20 государств, где почти половина жителей планеты производит около двух третей мирового ВВП. Обама, как известно, туда не полетел, хотя предварительно декларировал приверженность азиатскому направлению своих внешнеполитических устремлений, и там была у него намечена встреча с Путиным. Изменение графика легко можно было объяснить кризисом на внутреннем поле, для разрешения которого требуется личное участие президента. Оно, пожалуй, так и есть, но думается мне, что Обама к встрече с Путиным и не стремился. Не знал, что ему сказать? Не при параде? Опасался непредсказуемости Путина? Не знаю, но как недавно он уклонился от встречи в Москве, так мог уклониться и от встречи в Индонезии.

            А тем временем лидеры стран АТЭС, собравшиеся на саммит, отметили 61-й день рождения Путина торжественной его встречей с пением «Happy Birthday to You» под аккомпанемент гитары хозяина саммита, президента Индонезии. Неизвестно, участвовал ли в этой неожиданной церемонии Джон Керри, но в любом случае в отсутствии Обамы Путин стал звездой саммита. «Бараку Обаме, – он сказал, – сейчас некогда заниматься международными делами: когда страна живет без бюджета, а правительство ушло в вынужденный отпуск, президенту не до саммитов. Если бы я был в его положении, я бы тоже не приехал»...

Семен Ицкович

 

 

Comments:

Log in or register to leave comments