High Crimes and Misdemeanors Загадочная формулировка

By: admin 31 July 2015

Американский словарь юридической терминологии: High Crime: a crime of infamous nature contrary to public morality but not technically constituting a felony; specifically: an offense that the U.S. Senate deems to constitute an adequate ground for removal of the president, vice president, or any civil officer as a person unfit to hold public office and deserving of impeachment (Это преступление постыдного рода, противоречащее нормам общественной морали, но технически не обязательно квалифицируемое как фелония, конкретно: правонарушение, которое по мнению Сената США составляет достаточные основания для отстранения от должности президента, вице-президента или любого другого должностного лица на государственной службе, непригодного для того, чтобы оставаться в своей должности, и заслуживающего импичмента.)

О том, что Барак Обама – худший президент за всю историю Соединенных Штатов, спорить уже, по всей видимости, не приходится (Джимми Картер нервно курит в сторонке). В правой части политического спектра вопрос ныне ставится по-другому: как уберечь страну от Обамы прежде, чем, цитируя Беню Крика, он натворит “такое, что это не слыхано”. Он и без того заварил такую кашу, что ее придется еще очень долго расхлебывать, а ведь до конца срока конституционных полномочий Обамы остается еще целых полтора года, за это время он может еще очень много дров наломать.

При обсуждении проекта конституции Бенджамин Франклин отметил, что исторически от “негодных” глав государства избавлялись путем их физического уничтожения, но выразил предпочтение единственной мирной альтернативе – процедуре под названием “импичмент”. Идея Франклина получила поддержку делегатов Филадельфийского конвента, и в конституции появилось положение о методе отрешения от должности гражданских должностных лиц.

В рамках этой процедуры Палата представителей Конгресса, выступая в качестве прокурора, обсудив и одобрив обвинительный акт, простым большинством голосов объявляет подсудимому “импичмент”, т.е. решает отдать его под суд, а Сенат, выполняя функции суда, двумя третями голосов выносит обвинительный вердикт. Если речь идет о президенте, ему приходится покинуть Белый Дом, а его место занимает вице-президент, который, собственно, и существует, в том числе, именно на такой случай.

В истории США известны лишь два случая президентского импичмента. В 1868 году Палата представителей Конгресса подвергла импичменту президента Эндрю Джонсона, но он был оправдан Сенатом, где его противники трижды ставили вопрос об отстранении президента от должности, но однако каждый раз не добирали до обвинительного вердикта одного голоса (35 против 19). Джонсона, который без согласия Сената уволил военного министра Эдвина Стэнтона, судили за нарушение Закона о пребывании в должности, который Верховный Суд США, между прочим, впоследствии признал антиконституционным.

Второй раз импичмент был вынесен в декабре 1998 года президенту Биллу Клинтону по двум обвинениям (клятвопреступление и препятствование отправлению правосудия), но два месяца спустя “Вилли-пройдоха” был оправдан Сенатом. (Как засвидетельствовал ближайший сподвижник Клинтона Джордж Стефанопулос, 42-й президент США ушел из-под топора, пригрозив шантажом членам Сената. Вот когда стало ясно, зачем Клинтон, не успев появиться в Белом Доме, затребовал у ФБР многие сотни досье на всех мало-мальски видных политических и общественных деятелей страны, – как опытный уголовник, президент запасался компроматом на политический истеблишмент Вашингтона).

Президенту Ричарду Никсону грозил верный импичмент. Но он избежал отрешения от должности, вовремя подав в отставку. Что же касается импичмента должностных лиц рангом пониже, в основном судей, то тому имеется много примеров как на федеральном, так и на штатном уровне. Однако нас в данном случае интересует высший – президентский – уровень власти.

Разговоры об импичменте Обамы (а поводов для этого более чем достаточно) представляют, к моему великому сожалению, сугубо академический интерес. Учитывая крайнюю межрасовую напряженность, которую всячески нагнетают Обама и его приспешники, любая попытка отрешить от должности чернокожего президента грозит расовой войной с непредсказуемыми последствиями. Поэтому республиканцы смирились с мыслью о том, что им придется терпеть “исторического” президента до самого конца официального срока его полномочий. Короче говоря, Обаме импичмент не грозит.

Однако жаркая дискуссия, которая сопровождала попытку изгнания из Белого Дома патологически похотливого и лживого Клинтона, представляет немалый интерес в том, что касается толкования соответствующей формулировки Статьи II Конституции США, которая гласит: “Президент, вице-президент и все гражданские должностные лица Соединенных Штатов подлежат отстранению от должности, если при осуждении в порядке импичмента они будут признаны виновными в измене, взяточничестве или других тяжких преступлениях и проступках”. Вот эти-то “тяжкие преступления и проступки” (high crimes and misdemeanors) и оказались в центре споров.

Апологеты Клинтона били в одну точку: не отрицая вины президента, они упорно повторяли, что его прегрешения “не дотягивают до уровня тяжких преступлений и проступков”, предусмотренных Конституцией в качестве оснований для отстранения от должности. Противники президента, со своей стороны, настаивали на том, что нет, “дотягивают”. Но что означают эти самые “тяжкие преступления и проступки”, никто – ни защитники, ни противники президента – почему-то не удосужился внятно объяснить.

По какой-то непонятной причине на толкование этого старинного термина было наложено табу. И простым людям поневоле пришлось заключить, что для того, чтобы “дотянуть до уровня тяжких преступлений и проступков”, президент, наверное, должен совершить какое-то из ряда вон выходящее злодейство – скажем, поджечь сиротский дом и, издевательски хохоча, наслаждаться криками гибнущих детей, зарубить топором старуху-нищенку, чтобы завладеть ее пятаками, объявить о переходе в Республиканскую партию, либо что-нибудь еще в том же духе.

Между тем эта таинственная формулировка вовсе не представлялась такой уж загадочной творцам американской конституции. Как раз наоборот. Отчитываясь перед своими избирателями, Руфус Кинг, делегат Конституционного Конвента от Колонии Массачусетского залива, заверил своих слушателей в том, что “намерение и добросовестное стремление конвента заключалось в том, чтобы пользоваться только наиболее понятными и наименее двусмысленными выражениями”. [Здесь и далее я намеренно осовременил архаический язык цитат, чтобы не затруднять их понимание. – В.В.] Когда Джордж Мэйсон представил на рассмотрение Конвента формулировку “тяжкие преступления и проступки”, его предложение было принято практически без прений, ибо всем делегатам был совершенно ясен и понятен смысл этого термина.

Он появился в английской юриспруденции в 1386 году, когда обвинение с такой формулировкой было предъявлено графу Саффолкскому Майклу де ла Полю. И с тех самых пор в течение трех столетий под определение “тяжких преступлений и проступков” подпадали нарушения норм обыкновенного права, а также обвинения более политического характера, в частности “дача королю советов о предоставлении льгот и привилегий определенным лицам в нарушение процедур исполнения законов”, “назначение на государственные должности лиц, непригодных для их занятия и не заслуживающих таковых”, “растрата казенных средств” и т.п.

В середине XVII века понятие “тяжких преступлений и проступков” было расширено и распространено на такие проступки, как “халатность” и “непристойное поведение на государственном посту”. Так, например, в 1680 году верховный судья Уильям Скрогс был подвергнут импичменту за запугивание свидетелей, сквернословие, неумеренное пьянство и в целом “подрыв престижа института королевского правосудия”.

В XVIII столетии “тяжкие преступления и проступки”, заслуживающие импичмента, уже включали не только преступления в рамках обыкновенного права, но также неблаговидные проступки чисто политического свойства. Так, в 1701 году граф Оксфордский был обвинен в “нарушении своего долга и злоупотреблении народным доверием”. Генерал-губернатору Индии Уоррену Гастингсу были предъявлены обвинения в недобросовестности, коррупции и жестоком обращении с туземным населением. И все это под рубрикой ““тяжкие преступления и проступки”.

Но если всех этих прецедентов недостаточно для понимания смысла этой формулировки, можно обратиться к наиболее авторитетному справочнику в области обыкновенного права – “Комментариям к английским законам” Уильяма Блэкстона (1723-1780), которые считаются “библией англосаксонской юриспруденции”. Отец американской Конституции Джеймс Мэдисон называл “Комментарии” великого английского юриста “книгой, которая должна быть в руках у каждого”.

Блэкстон ясно пишет, что из числа “тяжких преступлений” в рамках английского права “первым и главным является недобросовестное ведение дел лицами, занимающими высокие государственные посты и пользующимися общественным доверием”. В приводимом Блэкстоном перечне “тяжких преступлений” фигурируют два деяния, словно специально придуманные для импичмента Билла Клинтона.

Одно из них – “препятствование исполнению законного процесса” как уголовного, так и гражданского характера, которое характеризуется автором как “исключительно тяжкое и дерзкое правонарушение”. Второе преступление, которое Блэкстон называет особенно “вопиющим”, – это “преднамеренное лжесвидетельствование” и тесно с ним связанное “подстрекательство к лжесвидетельствованию”.

Отцы-основатели американского государства разделяли убеждение Блэкстона в том, что клятвопреступление равнозначно государственной измене. Вообще все ведущие авторитеты в области юриспруденции тех лет считали лжесвидетельство тяжелейшим преступлением. Уильям Хокинс, например, ставил лжесвидетельство на первое место в ряду самых чудовищных правонарушений. Другой авторитет, Сэмюел Пуфендорф, разделял точку зрения Хокинса на том основании, что, принося клятву на Библии, лжесвидетель совершает преступление не только перед людьми, но и перед Богом: призывая Всевышнего в свидетели своей лжи, он повинен также в кощунстве.

С учетом всех этиx прецедентов, норм обыкновенного права, ясно выраженного намерения отцов-основателей и мнений выдающихся юристов, на которые опирались авторы Конституции США, не может быть никаких сомнений в том, что Билл Клинтон полностью заслуживал импичмента за препятствование отправлению правосудия, лжесвидетельство и подстрекательство к таковому. То есть как минимум по этим статьям его деяния вполне “дотягивали до уровня тяжких преступлений и проступков”, что и постановила Палата представителей Конгресса.

То, что апологеты Клинтона из числа юристов утверждали обратное, свидетельствует либо об их бесчестности, либо о низком качестве полученного ими профессионального образования (а скорее — как о том, так и о другом). И если каким-то чудом Обаме будет объявлен импичмент, нет никаких сомнений, что его союзники отряхнут от нафталина все тот же, с позволения сказать, аргумент: что бы ни натворил 44-й президент, будут говорить апологеты Обамы, его деяния никоим образом “не дотягивают до уровня тяжких преступлений и проступков”.

Ну и, конечно, в любом случае его союзники в Сенате не выдадут. Но памятуя, что береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет, можно будет для верности прикупить у Клинтонов компромата на наименее стойких друзей, чтобы подкрепить их решимость не дать в обиду “исторического” президента. Так оно надежней будет.

Виктор Вольский

Comments:

Log in or register to leave comments