Дискуссионный клуб

By: admin 10 February 2017

Спасибо, Фаина Кравченко!

Хорошо, что читать “Рекламу” я всегда начинаю с Вашей колонки “От редактора”. В маленьких статьях на четверть страницы Вы очень точно выражаете главную суть момента. Так и в №4, где отражена Ваша гражданская позиция по отношению к происходящему сейчас в стране. “Удивляюсь, – Вы пишете, – неужели отсрочка на несколько месяцев, которая даст возможность упорядочить систему проверки, может оправдать разрушение единства страны?”.
Речь идет об указе президента США “О защите страны от въезда иностранных террористов”, подписанном 27 января, через неделю после инаугурации, и сразу подвергшемся облыжной, несправедливой, недобросовестной атаке со стороны своры бесчестных леваков-критиканов из числа проигравших президентские выборы.
Если бы я стал читать “Рекламу” с конца, то от анонимки под названием “Письмо солидарности от имени советских евреев-беженцев” на стр. 92 мог бы впасть в ступор. Спасибо, дорогая Фаина, за то, что предупредили: это безумное письмо отнюдь не отражает позицию газеты. Не знаю, кто это письмо, адресованное вроде бы президенту Трампу, придумал, от какой организации действовал и почему под этой кляузой не подписался, почему утаил свою фамилию, провокационно представив “евреев-беженцев из СССР” якобы солидарными с теми, среди которых, несомненно, скрываются террористы. Я категорически против попытки какого-то пройдохи выступать от моего имени.

    Семен Ицкович, еврей, хотя давно уже не советский и давно уже не беженец, а натурализовавшийся гражданин США.

 


 

Уважаемая редакция!

Меня давно тревожит отношение нашей диаспоры к другим иммигрантам, в особенности к иммигрантам из стран, исповедующих ислам. Я поражаюсь тому, насколько коротка наша коллективная память о нашем собственном опыте иммиграции. Мне известно, что многие советские и постсоветские иммигранты, живущие в США, выросли в атмосфере антисемитизма, и, вероятно, именно потому, что многие члены диаспоры воспринимают всех людей, говорящих по-арабски, как антисемитов, диаспора в целом отказывается дать шанс беженцам из мусульманских стран. Возможно, то, что мы провели значительную часть жизни в положении козлов отпущения, вызывает у нас такое страстное желание оказаться наконец в противоположном лагере.

Те из нас, кто приехал давно, помнят ощущение неуверенности и нестабильности, вызванное вынужденной задержкой в незнакомой стране, далеко от пункта нашего назначения. Отказ в американской въездной визе, пока мы находились на перевалочном пункте в Италии, был тяжелым ударом для многих семей. Я просто хочу напомнить моим товарищам по эмиграции, насколько болезненным был этот опыт – и я гарантирую, что условия, в которых жили мы, пытаясь попасть в Штаты, разительно отличались в лучшую сторону от условий, в которых приходится жить сегодняшней волне беженцев. Кто мы такие, чтобы отказывать людям, сражающимся за выживание, в шансе на будущее? Этот шанс был дан многим из нас, и мне бы хотелось надеяться, что мы можем продемонстрировать свою благодарность, предоставив новым иммигрантам те же возможности, которые были даны нам самим. До меня доносится столько ненависти и отрицательных эмоций, что у меня возникает ощущение, что, возможно, мы так и не ассимилировались и не усвоили систему ценностей нашей новой родины. Соединенные Штаты Америки основаны на принципах равных возможностей, свободы и оптимизма, так что нам следует прислушаться к этому кредо и принять к себе людей, которым за шанс приехать в нашу страну приходится сражаться гораздо тяжелее, чем когда-либо выпало на нашу долю.

Я понимаю, что многие из вас читают это письмо со скепсисом, а многие сочтут меня наивной. Вы скажете: "В нашей волне эмиграции не было террористов". Вы сошлетесь на теракт в Париже и скажете, что "эти люди" несут с собой насилие. Я умоляю вас воздержаться от этой автоматической реакции и внимательно присмотреться к этим высказываниям. Париж и США сравнивать нельзя! Париж, как и всю Европу, захлестнула волна беженцев. Но в Штаты совсем не легко попасть. У нас не так уж много нелегальных иммигрантов из стран, находящихся на другом конце земного шара. Система проверки благонадежности и безопасности весьма тщательна, и, говоря это, я имею в виду систему, функционировавшую еще до прихода Трампа в Белый дом.

Наши шансы погибнуть от рук террористов на американской земле практически равны нулю. Согласно проведенному Институтом Катона исследованию "Терроризм и иммиграция: анализ рисков" ("Terrorism and Immigration: A Risk Analysis," Cato Institute), "из 3 252 493 беженцев, приехавших в США в период с 1975 до конца 2015 годов, 20 были террористами, что составляет 0,00062% от общего числа принятых беженцев. Другими словами, на каждого террориста-беженца приходится 162 625 беженцев, террористами не являющихся. Беженцам не удалось добиться серьезных успехов в уничтожении американцев в терактах. Из 20 террористов лишь три достигли цели, убив трех человек". Представление об опасности мнимо, а не реально. Давайте мыслить здраво, а не идти на поводу наших страхов.

Обращаясь к распространенному аргументу, что наплыв иммигрантов из мусульманских стран значительным образом изменит ценности нашей страны, я хочу отметить, что на 2015 г. в США проживал один миллион человек, рожденных в бывшем СССР. Вы действительно полагаете, что мы так уж сильно повлияли на ситуацию? Конечно, характер некоторых районов в больших городах изменился, но в целом, я думаю, Америка осталась неизменной.

    Екатерина (Шойхет) Лившиц

    Год иммиграции: 1989, возраст: 35, профессия: Старший программист, специалист по аналитике

 


 

Дорогая редакция, уважаемая Фаина!

В №4 вашей газеты было помещено письмо группы читателей, осуждающее политику президента Трампа.

Честно говоря, мне непонятен пафос опубликованного текста: президент Трамп избран в результате законной процедуры и, кажется, единственный президент последнего времени, который действительно выполняет свои предвыборные обещания. Иными словами, президент делает именно то, для чего был выбран. Уже за это он достоин уважения.

Тем не менее, разумеется, есть такие, которые были против идей Трампа на этапе выборов и остались его противниками после избрания.

Их право протестовать в любой легальной форме, их право писать письма.

Так что, уверен, что опубликованное письмо вызовет массу откликов, как за, так и против.

Я не согласен с большей частью написанного (как мне показалось после прочтения колонки редактора, уважаемая госпожа редактор тоже) хотя бы потому, что в нем анализ сложнейшей проблемы сводится к безнадежно плоскому политическому лозунгу, но пишу вам не для того, чтобы полемизировать с авторами, а чтобы обратить ваше внимание на, казалось бы, безобидные вещи – на заглавие и на подпись. Письмо озаглавлено “Письмо солидарности от имени советских евреев-беженцев” и подписано “евреи – беженцы из СССР”, и вот тут я категорически против и рассматриваю публикацию с подобным названием и за подобной подписью как серьезный “прокол” редакции.

Будь письмо подписано, скажем, “Иванов, Петров, Сидоров (и еще тысяча подписей), евреи-беженцы из Советского Союза”, будь оно озаглавлено “Письмо солидарности группы советских евреев-беженцев”, я ничего не имел бы против. Не подвергаю сомнению, что все подписавшиеся действительно евреи и действительно беженцы. Но как можно ставить под подобными текстами обобщающие подписи, как можно давать им обобщающие заголовки, я не понимаю. Кто уполномочил подписантов, кто дал им право говорить от имени всех евреев-беженцев?!

Я тоже еврей и тоже беженец, но совершенно не разделяю высказанные ими тезисы. Как мне теперь прикажете быть? Ведь нехитрым приемом с помощью заголовка и подписи авторы письма ничтоже сумняшеся “слили” меня и других несогласных в общее корыто. Объяснять всем и каждому, что у меня “особое мнение”? Простите, не хочу! Более того, не позволяю: не нужно приписывать мне мыслей, которых со мной никто не обсуждал и которым я никак не сочувствую!

К сожалению, уровень полемики, в особенности, политической, в нашей общине оставляет желать лучшего. Не хочется думать, что ставя подпись, авторы сознательно шли на провокацию. Скорее, такой шаг говорит просто об их неграмотности, неумении вести дискуссию, что, собственно, видно и из основного текста.

Но, если наши публицисты по невежеству позволили себе подобное, то прямой обязанностью редакции было отказать им в напечатании и объяснить всю невозможность публикации текста под провокационным заголовком и за сомнительной подписью, на которую писавшие права не имеют.

Когда сооснователь Гугл Сергей Брин вышел на митинг протеста против действий президента, он подчеркнуто сделал это как частное лицо. Он представлял на митинге только себя и ни в коей мере не корпорацию, главой которой является. А ведь он, наверное, имеет право говорить от имени Гугл в куда большей степени, чем авторы письма представлять нашу общину. Почему же Брин поступил так, а наши подписанты иначе? Ответ, полагаю, заключается в принципиально различном уровне культуры ведения дискуссии. Ну, и, конечно, “нашим” хотелось придать своей бумаге больший вес, а у Брина социального веса и так довольно.

Я не согласен с позицией Сергея Брина, но упрекнуть мне его, в отличие от авторов письма, не в чем.

Я всецело за то, чтобы такая общинообразующая газета как “Реклама” предоставляла свои страницы для публикации самых различных точек зрения, но при этом каждый должен говорить от своего и только от своего имени.

Приехав из “страны победившего коллективизма” в одну из самых индивидуалистических стран мира, мы, к несчастью, сохранили многое из былого воспитания. Очень нам хочется вещать от лица “всего советского народа”, особенно тем, у кого собственного лица недостаточно. Но не пора ли признать, что коллективные письма, даже написанные с лучшими намерениями и самыми чистыми людьми, всегда плохо пахнут? Сам жанр пахнет дурно.

Прочтя черновик, часть моих друзей хотела присоединиться и подписать мою реплику наравне со мной. Но, как вы уже поняли, я принципиальный противник “коллективок”, поэтому подписываю сам, своим единственным именем,

    Александр Житленок

Comments:

Log in or register to leave comments